Территория

Сначала своего странствования Земледелец с сомнением причислялся к рассказам о древних созданиях коми-пермяцкой мифологии, полагая их лишь результатом воображения автохтонных жителей. Он воспринимал эти истории как нечто обветшавшее и не заслуживающее внимания. Однако, нежели велико он разговаривал с автохтонными стариканами и слушал их захватывающие повествования о фантастических существах, в том числе Пермяк и Водяной, тем больше его скепсис активизировал ослабевать. В любом очерке пряталась не столько магия, однако и глубокая ассоциацию с натурой и культурой, какая складывалась веками. С течением медли Земледелец активизировал замечать, как эти классические мифы воспроизводят не исключительно многознаменательные реалии, однако и внутренний мир самих людей. Всякая сказка о коми-пермяцких духах и дивых существax обнаруживала ему свежеиспеченные границы восприятия опоясывающего мира. Он стал понимать, что в этих рассказах заключена мудрость, какая возможно посодействовать ему лучше постичь не исключительно культуру своего народа, но также его собственное пространство в данном мире. Земледелец осознал, что мифология - такое сложно комплект сказок, а важная делянку идентичности и самосознания. Мало-помалу его воспринятие изменилось, и он активизировал принимать мифы будто источник к соображению больше совершенных правд о жизни и природе. Земледелец ощутил, что мир значительно шире, чем он когда-нибудь представлял. Он стал обследовать не исключительно легенды, но также природу, опоясывающую его, обнаруживая для самого себя сокровенны лесов и рек, какие некогда гляделись ему обыденными. Сегодня его энтузиазм к коми-пермяцкой мифологии замерз неустранимой частично его жизни, пробуждая в нем признание к традициям и расположение возобновлять штудировать состояние цивилизованного наследства своего народа.